бизнес журнал

Андрей Левантуев

Андрей Левантуев

"Телевидение - это иллюзия, которая нужна людям"

лучайно ли то, что происходит в жизни? Мне все-таки кажется, что нет. Это я вот к чему. Детский сад, в который ходил Андрей, находится рядом с телецентром. Улан-удэнская школа № 20 тоже поблизости. Конечно, далеко не все свою взрослую жизнь связали потом с «голубым экраном». Но он-то да! Впрочем, начнем сначала...

История с журналистикой

Поскольку школа находилась рядом, у нас частыми гостями были взрослые люди с телекамерами. Как я теперь понимаю, не ходили далеко за «детскими» сюжетами. Я помню, что и сам был в кадре, сидя за партой. И даже участвовал в каких-то детских программах.

Но, закончив школу, о журналистике как о профессии…

даже не думал. Я вообще сначала собирался поступать в другом городе на юридический факультет. Но потом, как говорится, за компанию, подал документы на исторический факультет нашего пединститута. Я всегда любил историю, как потом оказалось, преподавать мне тоже нравилось. Так что ни о каком телевидении даже и не думал. Мне повезло в том, что я познакомился с Викторией Молоновой, директором 18-й школы. Она была очень демократичным руководителем, собравшим в своей школе совсем молодых преподавателей. Наверное, я бы так и остался в этой школе до сих пор.

Если бы?..

Если бы неожиданно не получил приглашение поработать на создававшемся тогда телеканале «Ариг Ус». Меня по институту знали как участника КВН, видимо, вспомнили об этом. Тогда же с таким же предложением пришла ко мне Елена Лузан, которая тоже видела меня во всяких СТЭМах. И мы написали сценарий первой программы «Винегрет». Честно говоря, самомнения у меня тогда было — хоть отбавляй. Я же такой весь из себя умный и талантливый. А здесь неизвестный канал, в большинстве незнакомые люди. Это быстро прошло. Телевидение — это особая специфика. И «Ариг Ус» создавался действительно профессионалами своего дела. Мы же ничего этого не знали. И начали учиться. Было безумно интересно. Я полгода промотался между школой и телевидением и понял, что надо выбирать. И ушел на телевидение. Тогда про «Ариг Ус» никто ничего не знал. Так что в семье такие перемены в моей жизни восприняли не очень хорошо. Сказали, мол, куда вообще? Частное предприятие. Кто тебе зарплату платить будет? И вообще, как ты пенсию потом будешь получать? Действительно, мы в эфир еще не выходили. Сочиняли программы, продумывали их, снимали. Эфир появился только летом, арендовали утреннее время на втором канале. А потом нас вообще благополучно прикрыли. Мы полгода ничем не занимались. И только в 1994 году появилась своя частота.

АНЕКДОТЧИК ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ

Программа «Провинциальные анекдоты» появилась в то время, когда на нашем телевидении просто не было ничего подобного. Даже «Городок» и тот появился тремя годами позже.

Андрей, какие с ней связаны воспоминания?

Самые теплые. «Провинциальные анекдоты» появились как бы параллельно. Мы ведь занимались КВНом, и нам предложили создать что-то подобное на телевидении. Дали камеру и сказали: «Если хотите — снимайте. Но в свободное от основной работы время». Мы начали и потом всю жизнь по выходным ее снимали. Потому что такой программы в штате не было. Я был директором студии, Щербаков — монтажером, Фалилеев вообще работал в другой сфере. Но по пятницам и субботам мы собирались и снимали. Монтировали в воскресенье, потому что в понедельник был эфир. Потом к ним добавился и вечер четверга. Это уже когда стали письма приходить.

И много писали?

Мы складывали письма в огромные коробки. Их было просто гигантское количество. В основном анекдоты, конечно. Еще нас рисовали, а один парень даже выпилил нас из дерева, вроде как сувенир получился.

Вот что значит народная любовь. Кстати, в любви признавались?

Не без этого (смеется). У нас у каждого была даже своя личная папочка с этими признаниями.

На улице узнавали?

Еще как. Помню, я поехал в Киев на фестиваль. Никто из участников не видел, что же это за «Провинциальные анекдоты» такие. И конечно, не верили в нашу местную популярность. И вот я рассказываю об этом своим новым друзьям на Крещатике, и вдруг кричат: «Левантуев!» С другой стороны улицы бежит ко мне парень с нашего авиазавода, дай, говорит, автограф. И все, кто находился рядом, ТАК посмотрели на меня. Я такой гордости никогда потом не испытывал. Хотя, конечно, честно не понимаю, зачем людям мой автограф. «Анекдоты» очень долго были визитной карточкой канала. Я с ужасом вспоминаю, что все после «Здрасьте» просили рассказать анекдот. Не понимали, что не рассказываем мы анекдоты, больше слушаем. Но это я так. На самом деле иногда ностальгия бьет.

Возобновить не пробовали?

Для этого нужно, чтобы у всех возникло такое желание. Кто знает, может и получиться. Хотя понимаю, тогда это было очень наивно. Технически. Вот играли хорошо, весело, бесшабашно.

ПРОФЕССИЯ ОСОБОГО РОДА

Андрея часто узнают на улицах, как всякого человека, активно «работающего лицом». Люди к нему привыкли. Кто-то его любит. Иные, наверное, ненавидят. С’est la vie — таковы издержки профессии.

Вам интересна личная популярность?

Нет, я думаю. Но если ее нет, мне кажется, тоже плохо. Хотя речь скорее идет не о популярности — об узнаваемости. Она диктует определенные правила поведения. Ты ведь знаешь — тебя сейчас узнают. Иногда страдаешь от этого. Но если узнаваемости не будет — мне будет некомфортно. Мы же на телевидении работаем. Говорю журналистам, что если тебя не узнают — ты плохо работаешь. Но, слава Богу, насколько я знаю, проблемы на «Ариг Усе» с узнаваемостью нет. Это значит — хорошо, значит — смотрят. И если при этом не плюют в твою сторону — вообще замечательно. Помню же, раньше едешь в маршрутке, все на тебя смотрят, и ты понимаешь, какие новости у тебя вчера вышли.

С 2000-го года в эфир вышла еженедельная итоговая программа Андрея Левантуева «На ночь глядя» и «С утра пораньше». Насколько свободны вы высказывать свое мнение в эфире?

Начнем с того, что сейчас в классическом понимании практически нет цензуры. Существует внутренний цензор. Причем у некоторых он сейчас даже больше, чем был в то время. У меня как у программного директора существует цензор интересов компании. Вот это есть.

Чего вы никогда не будет озвучивать в эфире?

Я не буду заведомо врать. Есть хорошая поговорка у старых журналистов, подслушал когда-то: я еще не настолько в профессии, чтобы говорить то, что я думаю, но уже настолько, чтобы не говорить того, чего я не хочу. И никто не заставит. Я не агитатор-пропагандист. Есть коммерческая сторона вопроса. Но и там мы стараемся подводить к тому, чтобы искать и реально отмечать лучшее, а не фантазировать. Мы же — зеркало. Должны как бы находиться со стороны и отражать то, что происходит. Вообще пиарщик и журналист — разные профессии. И если ты сиюминутно открыто пошел в какую-то агитационную компанию, вернуть доверие зрителя сложно. Хочешь оставаться в профессии — нужно думать о том, что ты делаешь.

Есть ли у вас собственные критерии профессиональной пригодности?

Однозначно. Я прихожу на первую лекцию к студентам журналистского отделения БГУ и говорю, что моя задача отговорить вас идти в эту профессию. Потому что дипломированных журналистов все больше, а настоящих журналистов по-прежнему мало. И случайные люди только портят общей имидж нашей профессии в обществе. А ведь профессия малооплачиваемая, нервная, никак не связанная с семьей. Нередко алкогольно-зависимая. И так далее. Но если все это не останавливает, есть шанс, что перед вами не случайный человек. У человека должны гореть глаза. И желание не себя показать, а о ком-то рассказать. Любопытный человек, который ищет информацию, а потом «умирает» — ему надо кому-то ее передать. А еще обостренное чувство справедливости, помноженное на способность к реальному анализу ситуации, непошлого цинизма и навыкам интересного рассказчика. Кстати сказать, таких стало больше, молодых, и это здорово. С другой стороны, мы же матрицу создаем. Вот человек никогда в Бразилии не был, но знает, что там тепло. По телевизору рассказали. А может, и нет никакой Бразилии-то! Мы ее нарисовали, как в матрице, и показываем. И то, что люди живут по тому, как ты это сделал, завораживает. Порой даже денег не надо.

Телевидение — это иллюзия?

В целом, телевидение — это иллюзия, которая нужна людям. И она способна изменять их реальную жизнь. Насколько важна обратная связь со зрителем? Очень важна. Вменяемая связь. А как ты иначе поймешь, делаешь ты хорошо или плохо?

И НЕМНОГО О ЛИЧНОМ

Еще один момент, который я бы отнесла к издержкам журналистской профессии, — это то, что он задает вопросы, а его самого не так часто спрашивают, что называется, о личном.

Андрей, у вас есть враги?

Надеюсь, в профессиональном плане? Хотелось бы верить, что есть. Потому что если нет, значит, я очень плохо делаю свою работу.

Вы легко делаете какие-то решительные шаги?

Я человек сомневающийся. Хотя все зависит от того, сколько у меня есть времени. Если неделя — неделю буду думать. Если пять минут — пять минут.

Вы суеверны?

Я не верю в приметы. У меня есть неприятный месяц в году, так сложилось. Вот этот месяц начнется — обязательно какая-нибудь гадость произойдет. А то, что кошка перебежала, женщина прошла с пустым ведром — я как- то вообще равнодушен к этим вещам.

Ваша самая характерная черта?

Болтливость. И, как сказать-то поприличней (смеется), я такой желчный человек, язвительный. Меня за это не очень любят. Но я же не доллар, чтобы нравиться всем. В театре я стараюсь всегда сесть поближе к проходу. Потому что не факт, что мне это понравится. Начну комментировать, людям мешать. Поэтому я лучше тихонько выйду. Это плохая черта. Но я не могу ничего с этим поделать (улыбается). У некоторых чувство юмора отсутствует. Это же ужас какой-то! Но если нет у человека чувства юмора, у него должно быть хотя бы чувство, что у него нет чувства юмора. Просто иногда я перебарщиваю, не хватает воспитанности.

Каким бы вы хотели быть?

Стройным и высоким брюнетом.

Ваш любимый цвет?

Вы меня напугали этим вопросом почему-то (смеется). Это очень похоже на школьные альбомы. Недавно наша классная руководительница нам показывала. Я плакал, читая свои ответы. Оказывается, в 16 лет у меня была любимая поговорка: «Пустая голова не думает, она звенит». Даже не вспомню, откуда ее взял. Оказывается, я мечтал быть спортивным журналистом. Почему спортивным? И вы вот тоже про цвет — прямо труба. Синий, наверное, черный. Недавно понял, что мне очень нравятся яркие цвета. Оранжевый, например.

Ваше состояние духа в настоящий момент?

Прямо сейчас? Начинается новый сезон. У меня сейчас состояние лошади перед стартом, которая ждет, бьет копытом и очень боится. А на самом деле, надо ли бежать, ведь так чудесно стоялось. У меня раздвоенность некая присутствует. Уже очень хочется назад в эфир, а подумаешь — так хорошо на этом берегу. Такое, в общем, хорошее, умиротворенное состояние.

Андрей Левантуев может сказать про себя: «Жизнь удалась»?

Андрей Левантуев не может сказать про себя: «Жизнь удалась». Потому что я надеюсь, она еще продолжается. Я многое, может, и хотел бы поменять, но то, что было, меня тоже устраивает. Но если глобально — нет такого, за что мне стыдно-стыдно. Я занимаюсь любимым делом. Меня по жизни окружало много интересных людей. Финансовая сторона… Да, не хожу с протянутой рукой. Поэтому жизнь не то чтобы удалась, но мне нравится, как она протекает. И хотелось бы, чтобы она и дальше, по возможности, текла так же.

Продолжите фразу: «Моя жизнь — это…»

Телевидение.



Livejournal
(Нет голосов)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале
Сотрудничество с редакцией Chief Time — одно удовольствие. Это всегда интересное человеческое общение с восхитительным результатом.

Олег Никифоров,  генеральный директор и совладелец Richness Realty