бизнес журнал

Андрей Волков

Андрей Волков

Ректор бизнес-школы «Сколково», одного из престижных мест в России, где можно получить степень MBA, рассказал Chief Time о том, как иерархические модели управления уступают место горизонтальным, почему практика в индийском госпитале полезна российскому бизнесмену и как чувствует себя в тесных отношениях с государством образовательный бизнес.

Миссия и девиз, опубликованные на главной странице сайта бизнес-школы «Сколково», звучат так: «Помогать успешным стать более успешными и развиваться, развивая страну и мир». Насколько сейчас интересы бизнеса совпадают с интересами государства?

Лидер страны подтверждает, что бизнес надо поддерживать, а инфраструктуру – улучшать. В декларациях недостатка нет. Но государство должно заботиться о гражданах, об их благосостоянии, а бизнес должен агрессивно расти, быть доходным, – это в каком-то смысле идеологически конфликтные интересы, и очень хорошо: каждый должен заниматься своим делом. Чем меньше государство лезет в бизнес, тем лучше. 

То есть вы не за патернализм? 

Я категорически не за патернализм: я за самостоятельность, за выживаемость, за конкуренцию, за агрессивную работу. Мы так строим работу самой школы. За шесть лет у нас в проекте не было ни рубля государственных денег. Это очень важно для образования. Мы зарабатываем на рынке образовательным трудом, оказывая сервисные, образовательные и интеллектуальные услуги компаниям и людям. Мы не рассказываем про бизнес, мы сами делаем бизнес. 

Есть мнение, что имидж Сколково был бы лучше, если бы в общественном сознании проект не был так ассоциирован с государством. У вашей школы есть такая проблема?
 
В малой степени, поскольку у нас нет ни одного госконтракта, в этом смысле мы чисты и независимы от государства, и никто не найдет ни одного доказательства, что мы что-то взяли. Конечно, в общественном сознании мы интегрированы с властью: в общественный совет бизнес-школы входят министры, вице-премьеры, а возглавляет его президент. Но это хорошо – ты независим и при этом в клубе лиц, принимающих решения. 

Разве это реальная независимость, а не умозрительная? 

Это реальная независимость. Школа провела десятки, если не сотни встреч между правительством и бизнесом, где, поверьте мне, велись очень откровенные разговоры. Мы независимая площадка, на которой можно выяснять отношения. Мы не лоббируем интересы бизнеса, не лоббируем интересы государства. Это, в общем, редкость. 

Там, где много держится на личных связях, надо заводить такие связи, и не надо себя обманывать


Вы не раз заявляли, что программа бизнес-школы Сколково отличается от мировых MBA-программ. Воплощен ли подобный формат независимой дискуссионной площадки в США или Англии? 

В большей степени в США, в ряде школ, таких как AMD, ETA – да. Пока ты не начинаешь у кого-то просить деньги и не попадаешь в зависимость, когда ты себя контролируешь, проводя внутренний аудит – что ты можешь сказать, а что – не можешь, это редкая удачная ситуация. 

Как применять инструментарий эффективного управления в условиях нашей «откатной» экономики и ситуации, где многое держится на личных связях? 

Там, где много держится на личных связях, надо заводить такие связи, и не надо себя обманывать. Но только на связях можно было строить бизнес в первые 15 лет нового капитализма. Сейчас эпоха перехода от кумовства к профессионализму. Связи по-прежнему важны – но лишь для того, чтобы тебе доверяли. 

А ваши преподаватели рассматривают со студентами кейсы, связанные с откатами на госзаказах? 

Вовсю. Коррупция, мздоимство, бюрократические системы, неэффективность аппаратов, на что должно, а на что не должно влиять государство, – мы это обсуждаем открыто, в школе нет запретных тем. 

И что советуете? Приспосабливаться или обходить такие ситуации?

Мы не даем советов. Мы говорим: вот так это все устроено, делайте свой профессиональный и нравственный выбор – если ты знаешь, как все устроено, то можешь не работать на госконтрактах. Но цинично, без иллюзий и без штампов – «все воры» или «ах, как хорошо в стране советской» – понимать, как устроена эта механика, очень важно человеку, который делает бизнес. 

Andrey Volkov Skolkovo.jpg

Чем занимаются ваши выпускники? Кто эти люди, которые идут учиться к вам, а не едут на запад? 

Половина выпускников стала создавать собственные бизнесы. Мы изначально позиционировали свою школу как ориентированную на предпринимательство. Жестче скажу – мы не готовим людей для рутинной менеджерской работы. Участникам EMBA в среднем 37 лет; 30% из них знают английский язык и готовы вкладывать деньги в его дальнейшее изучение. И у всех обязательно есть идея, как изменить существующий либо построить новый бизнес. 

Мы не даем советов. Мы говорим: вот так это все устроено


В 2009 году вы говорили, что рынок MBA в России очень скромный. Что-то изменилось за три года?
 
Нет, никакого рывка на рынке нет, более того, скажу нехорошую вещь – рынок традиционного MBA неизбежно умрет, потому что он сложился по концептам шестидесятых-семидесятых годов, когда американские корпорации поняли, что нужно обучать управленцев. Теперь этот стандарт свою историческую роль отыграл и уже не жилец. Сегодня нужно придумывать новое и трансформировать старое, приспосабливаясь к экономике глобального мира. Необходимо мультикультурное, мультиконфессиональное видение управления, чтобы работать в современных условиях. 

То есть мы уходим от авторитарного лидерства? Будут ли укрепляться горизонтальные связи в качестве структуры управления? 

Конечно же, да. Иерархические системы по военному образцу отваливаются – потому что это просто неэффективно. Но требования к конкретному человеку резко возрастают, он обязан выстраивать концепции, принимать решения. Прежний подход – вот мой участок, вот моя зарплата, отвяжитесь – сразу же выбрасывает тебя на периферию системы управления. Человек вынужден действовать, понимая общую картину боя, если говорить военным языком. Это тяжелая работа и редкие качества. 

Это возможно реализовать в более широком формате, чем на базе десяти человек, занятых в стартапе? 

Десять человек, которые разделяют одно и то же видение, – это уже фантастическая сила. Иногда целые корпорации созданы группами в пять человек, которые смогли договориться и развернуть дело на 180 градусов. 

Как вы считаете, будет ли государство перенимать эти принципы? Пока мы вроде выстраиваем управленческую вертикаль. 

Один мой знакомый стал министром. Немаленькая должность, верно? И вот он изначально строит плоскую команду. Это Дмитрий Ливанов, новый министр образования и науки. Да, ему будет очень тяжело – вся система устроена иначе, аппарат и силища традиций каковы! Но никуда нам не деться. Либо мы построим горизонтальную систему управления, либо сойдем с мировой арены. 

Есть ли к этому государственная воля? 

Это вопрос не ко мне. 

Andrey Volkov Skolkovo (1).jpg

Тогда вопрос к вам. Почему вы, долго прозанимавшись физикой, ушли в образование? 

Во-первых, когда я занимался физикой, я не представлял себя в образовании. Образование тогда мне казалось скучной, замшелой деятельностью для аутсайдеров. Но мне очень повезло – я никогда не работал в традиционном образовании. За 21 год работы в образовании это мой второй стартап. На первый ушло 12 лет, на другой – 6 лет, была пауза на работу в правительстве (в 2005 году Волков работал советником министра образования и науки России – Chief Time). Я не занимаюсь образованием, я занимаюсь предпринимательством в образовании, и мало кому повезло делать бизнес в этой сфере. 

Я не занимаюсь образованием, я занимаюсь предпринимательством в образовании, и мало кому повезло делать бизнес в этой сфере


У вас нет ощущения, что вы оказались своеобразном оазисе? Школа под брендом «Сколково», особые преференции. 

Да у меня наоборот ощущение, что я на передовой, и снаряды летят и справа и слева. Какой оазис? Здесь нужно бегать зарабатывать деньги, собирать команду. Приходил бы я в традиционный институт, где все сидят по местам, расписан учебный план, мальчики, девочки. А тут насколько не скучно работать, что лучше бы было скучнее. 

С кризисом популярность дорогих программ должна падать. Как вы будете выживать, если проблемы национальной и глобальной экономики будут укореняться? 

Диверсифицировать риски. Мы очень много работаем в корпоративном секторе, а корпорации могут просесть – правда, тогда вся страна просядет, и будем жрать не хлеб с маслом, а просто хлеб. Морально мы готовы к любым реструктуризациям и корпоративным изменениям. Мы занимаемся всей линейкой продуктов: консалтингом, обучением конкретных людей, которые получают степень, работой с компаниями. В сфере образования мы делаем все. Риски есть? Есть. Больше ли они, чем у других? Нет. 

У кого из зарубежных коллег, по-вашему, стоит учиться? 

Проектируя эту школу, мы изучили опыт 56 стран мира. США, Европа, Аргентина, Бразилия, Чили, Индия, Китай, Южная Африка. Мы очень много всего изучили, прежде чем изобретать велосипед. Тем не менее, мы пошли своим путем – исследования показывают, что переносить «в лоб» концепции смертельно опасно. Нужно, к сожалению, быть творческим, чтобы сконструировать программу адекватно ситуации рынка. 

Что вы брали в расчет с учетом специфики России? 

Что человеку придется действовать в плохо просчитанных условиях. Что человеку придется действовать на рынке, где не выстроен институт суда, институт инвестиций, – всего этого нет, и поэтому нужно быть человеком-оркестром. Мы брали в расчет, что в силу высокой динамики изменений степень выживаемости у наших специалистов должна быть гораздо выше, чем у человека, приходящего в стабильную западную корпорацию. Поэтому наши студенты едут на шесть недель в Индию, где перестраивают логистику хирургического госпиталя в Мумбаи. Там тяжелая реальность: хаос, данных никто не сообщает, все тебя дурят. И это часть учебного процесса, которая напоминает интеллектуальную армейскую учебку. 

Вы же профессиональный альпинист (Андрей Волков – мастер спорта международного класса по альпинизму и покоритель Эвереста – Chief Time). Что важнее, по-вашему, в бизнесе: сделать решительный шаг или всё просчитать? 

Это же ложная дихотомия, всегда хочется ответить «и». Я больше замечаю неспособность рискнуть, ментальную неспособность делать шаг в незнаемое. И на западе она гораздо выше. Русским как раз не хватает доверия – мы очень автономны, и при всех сказках о нашем коллективизме мы глубоко индивидуалистичны. Жизнь за последние 80 лет приучила никому не верить – отсюда наши современные ирония и цинизм. 

Интервью: Кирилл Артеменко




Livejournal
(Голосов: 1, Рейтинг: 3.3)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале
Я восхищаюсь редакцией «Chief Time», это настоящие профессионалы: во всём им хочется дойти до сути, ни одна малейшая деталь не остаётся без должного внимания. Они чувствуют своего собеседника, максимально точно улавливают всю информацию, а потом творят великолепный продукт на языке, понятном читателям...

Рамник Кохли (Ramnik Singh Kohli), глава Micromax Informatics в России и СНГ