бизнес журнал

Константин Симонов

Константин Симонов

/1915 – 1979/


Писатель-фронтовик, полковник, главный редактор «Литературной газеты» и журнала «Новый мир», секретарь Союза писателей СССР – о дворянско-интеллигентском гоноре и соблазне переписать историю страны



Не все мне в моей жизни нравится, не все я делал хорошо, – я это понимаю, – не всегда был на высоте. На высоте гражданственности, на высоте человеческой. Бывали в жизни вещи, о которых я вспоминаю с неудовольствием, случаи в жизни, когда я не проявлял ни достаточной воли, ни достаточного мужества. И я это помню.

Обращаясь к давнему прошлому, к своей юности и молодости, труднее всего совладать с соблазном привязать свои нынешние мысли к тогдашним, оказаться в результате прозорливее, чувствительнее к ударам времени, критичнее к происходящему – короче говоря, умнее, чем ты был на самом деле. Всеми силами постараюсь избежать этого соблазна.

Говоря о своем поколении, я говорю о людях, доживших до этих шестидесяти четырех лет: репрессии 1936–1938 годов сделали в нашем поколении намного меньше необратимых вычерков из жизни, чем в поколениях, предшествовавших нам; зато война вычеркивала нас через одного, если не еще чаще.

На одной и той же карте не может существовать различных масштабов. Масштабы ответственности соответствуют масштабам власти. Обширность одного прямо связана с обширностью второго.


МЫ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ ВСЮ ВОЙНУ, И МЫ ПОМНИМ ЕЕ ВСЮ – ОТ НАЧАЛА И ДО КОНЦА. И МЫ НЕ СОБИРАЕМСЯ НИЧЕГО ВЫБРАСЫВАТЬ ИЗ ИСТОРИИ, ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЫЕ ИЗЪЯТИЯ ИСКАЖАЮТ ОБЩУЮ КАРТИНУ


Только изобразив всю меру наших несчастий в начале войны и весь объем наших потерь, можно показать всю длину нашего пути до Берлина и всю меру усилий, которых потребовал от партии, от народа, от армии этот бесконечно длинный и бесконечно трудный день.

Меня всегда удивляет, когда люди, сами прошедшие сквозь огонь войны, мало того, создавшие о ней сильные произведения, вдруг прибегают к исторически несостоятельным, уклончивым оценкам неопровержимых фактов.

Я не был заядлым сталинистом ни в пятьдесят третьем, ни в пятьдесят четвертом году, ни при жизни Сталина. Но в пятьдесят четвертом году, после смерти Сталина, у меня в кабинете дома появилась понравившаяся мне фотография Сталина, снятая со скульптуры Вучетича на Волго-Донском канале, – сильное и умное лицо старого типа. При жизни Сталина никогда его портретов у меня не висело и не стояло, а здесь – взял и повесил. Это был не сталинизм, а скорей нечто вроде дворянско-интеллигентского гонора: вот когда у вас висели, у меня не висел, а теперь, когда у вас не висят, у меня висит.

Очевидно, – это я думаю уже сейчас, – есть очень большая разница в оттенках между словами «ученик», «ближайший ученик», даже «лучший ученик», «соратник», «верный соратник», «ближайший соратник» – и словом «единомышленник».

Не любить ту или иную страну «просто так», потому что тебе не нравится что-то в стиле жизни, который в ней установился, или в манерах людей, или в их чуждых тебе обыкновениях, – не любить за это целую страну может только обыватель, тупой и недалекий человек.

534588_original (1).jpg

Отрицать можно идеи, отрицать железную крышу нельзя. Коль она железная, так она железная.

Ощущение, что действительно не для отдыха мы родились, тоже усилилось, стало даже каким-то остервенелым. И ощущение психологической опасности сравнения поистине несравнимых тогда уровней жизни за первый послевоенный год, почти целиком проведенный за границей, конечно, не ослабело, а усилилось, – но все равно я оставался при убеждении, что правды на этот счет скрывать не надо, а попытки ее скрыть были бы и бесполезны, и унизительны.


История


Сталин любил собирать у себя избранных редакторов и писателей. Как-то Константин Симонов сказал, что хотел бы увеличить объем журнала «Новый мир», делать его не только литературно-художественным, но и общественно-политическим. «Хорошо, – согласился Сталин. – Дадим 17 листов. Нам не жалко денег». После этого заговорили об одном писателе, который находился в особенно тяжелом материальном положении. «Надо ему помочь, – сказал Сталин. – Только вы его возьмите и напечатайте и заплатите. Зачем подачки давать?» Жданов сказал, что он получил недавно от этого писателя прочувствованное письмо. Сталин усмехнулся: «Не верьте прочувствованным письмам, товарищ Жданов». Все засмеялись.




БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСНЫХ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ВЫПУСКЕ ЖУРНАЛА CHIEF TIME



iOS
qr-code.gif
 ANDROID
      qr-code-google.gif



Livejournal
(Нет голосов)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале

От имени Банка Интеза поздравляю всю команду премии «Шеф Года» с 10-летним юбилеем и лично ее основателя Тимофея Каребу! Предприниматели – это основа современной экономики, и премия «Шеф Года» помогает отмечать лучших в широкой гамме номинаций – это и «Прорыв», и «Забота», и «Меценат», и «Заслуженный» и «Молодой» шеф... 

Леонид Чен, И.О. Управляющего Северо-Западным филиалом Банка Интеза