бизнес журнал

Павел Третьяков

Павел Третьяков

<strong>Предприниматель, владелец мануфактуры льняных изделий, создатель русской национальной художественной галереи – о высоких званиях, деньгах и картинах. </strong><br><br>

<h2>О себе</h2><br>

Что люблю сам, то и другим желаю доставить. <br><br>

Моя идея была, с самых юных лет, наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не покидала меня никогда во всю жизнь. <br><br>

При таких взглядах, может быть, мне не следовало жениться, но, решившись на женитьбу, я смотрел так: я после отца получил 90 тысяч, жена как раз имеет от своих родителей столько же, поэтому нравственная моя обязанность оставить детям по 100 тысяч. Обеспечение должно быть такое, какое не дозволяло бы жить человеку без труда. Нельзя меня упрекнуть, что я приучал вас (детей – Chief Time) к роскоши и к лишним удовольствиям, я постоянно боролся с вторжением к нам того и другого; все, что говорит Лев Николаевич Толстой относительно общественной жизни, я говорил ранее, но, разумеется, безуспешно. <br><br>

Кстати, об умении разумно жить. Мне, например, ужасно не понравилось у вас (у дочери – Chief Time) желание иметь американский инструмент, хотя я не жалел расходов на вашу меблировку и не буду жалеть, если у вас что-нибудь недоделано; можно желать иностранную вещь, совсем у нас не производимую, но когда сотни тысяч богатых людей ездят в русских экипажах и когда даже такие виртуозы, как Рубинштейн, играют на русских инструментах, то одинаково неразумно иметь как парижские кареты, так и американские инструменты. <br><br>

Если вы будете обижаться на замечания, вы ничему не научитесь. <br><br>

Я был бы в самом хорошем настроении, если бы не неприятное для меня производство в коммерции советники, от которого я несколько лет отделывался и не мог отделаться; теперь здесь все – кто прочел в газетах – поздравляют, и это меня злит; я, разумеется, никогда не буду употреблять его, это звание, но кто поверит, что я говорю искренно? Ф. Резанов меня более знал и по просьбе моей не представлял меня, а Найденов, несмотря на мои такие просьбы, – все-таки представил, видно, думал угодить, воображая, что я отказываюсь неискренно. Очень глупо и смешно.

Очень благодарен Его Величеству за великую честь, но от звания дворянина отказываюсь… Я родился купцом, купцом и умру. <br><br>

<h3>Да что же мне делать, когда я не могу заставить себя чувствовать так, как все чувствуют, а чувствую я как-то совсем особенно, и ни для кого непонятно. </h3><br>

Я не вижу особой благодати в борьбе с академией, на это тоже время требуется, а его так мало. Тесный кружок лучших художников и хороших людей, трудолюбие да полнейшая свобода и независимость – вот это благодать. Ни от кого не зависеть и никому не быть обязанным – свобода, по-моему, выше всего. <br><br>

Опять чувствовал, что стоит жить, чтобы видеть и наслаждаться этим высшим наслаждением (горной дорогой в Пиренеях, 1885 – Chief Time). Я чувствую себя великолепно, как всегда во время путешествия, то есть сильного движения. <br><br>

Остановился в Европейской гостинице, №136 (в Санкт-Петербурге, 1875 – Chief Time). Здесь пришлось мне случайно на практике испытывать водяное отопление, так как вся огромная гостиница отопляется водою. Наша строящаяся школа Глухонемых будет отопляться водой; хотя я осматривал несколько домов с Александром Степановичем, где им устроено подобное отопление, и пришел к убеждению в пригодности его для школы, но все-таки очень приятно, что теперь приходится испытывать на самом себе. <br><br>

Вот я и в Испании. Признаюсь, все последнее время я был в большой тревоге за поездку мою в совершенно незнакомую страну… и вот, я скрепя сердце решился на «авось». Чудесное это русское «авось»! Куда как оно подходяще для русского человека! И сколько раз оно и служило, и выручало нас, русских. С первого же шага сомнения и тревоги рассеялись: все идет как по маслу; я спокоен, здоров физически, нравственно и желудочно. <br><br>

Даже любители сильных ощущений могут удовлетворить себя, побывав между небом и землею (в Париже, 1867 – Сhief Time); я, хотя вовсе не принадлежу к подобным, но тоже не преминул бы полетать на воздушном шаре (так как путешествует он на веревочках). Если бы была погода посноснее, а то и на земле такой холод и такая сырость, что куда уж тут еще к небесам забираться! <br><br>

Неправды я не выношу. <br><br>

Мое слово крепче документа. <br><br>


<h2>Об искусстве </h2><br>

Многие положительно не хотят верить в хорошую будущность русского искусства и уверяют, что если иногда какой художник наш напишет недурную вещь, то как-то случайно, и что он же потом увеличит собой ряд бездарностей. Вы знаете, я иного мнения, иначе я не собирал бы коллекцию русских картин, но иногда не мог не согласиться с приводимыми фактами; и вот всякий успех, каждый шаг вперед мне очень дороги, и очень бы был я счастлив, если бы дождался на нашей улице праздника. <br><br>

Со мной в продолжение 22 лет были раза три такие моменты, что я готов был бросить начатое дело. Я не уверен, что и вперед не случится такого момента; разумеется, я и опять постараюсь побороть такое чувство, но, а если не поборю? <br><br>

Самая подлинная для меня картина та, которая лично куплена у художника. Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес – дайте мне хотя лужу грязную, да чтобы в ней правда была, поэзия, поэзия во всем может быть, это дело художника. <br><br>

Из всех художественных произведений мне доставляют самое большое наслаждение портреты Рембрандта, Тициана, Рубенса, Ван-Дика (Ван Дейка – Chief Time), Гольбейна. <br><br>

Ошибки художественного рода, т.е. пропускаешь, что нужно, или берешь, что не нужно, случаются со мной очень часто; это я хорошо знаю, почему никогда знатоком себя считать и не буду. Я не стыжусь своего непонимания, потому что иначе я бы лгал. <br><br>

Я беру, весьма, может быть, ошибочно, всё только то, что нахожу нужным для полной картины нашей живописи, избегая по возможности неприличного. Одни говорят – должно быть непременно поучительное содержание, другие требуют поэтического, третьи – народного быта, и только его одного, четвертые – только легкого, приятного, пятые – прежде всего самой живописи, техники, колорита и так далее, без конца. Народу нужно опять что-то другое... кто прав? И я продолжаю пополнять свое собрание без уверенности в пользе дела... но с любовью. <br><br>

Семирадский свою лучшую картину подарил городу Кракову. Значит, он считает себя у нас иностранцем. Как же я буду держать его в русской галерее? <br><br>

Как ни странно приобретать коллекцию, не зная содержание ее, но Верещагин такой художник, что в этом случае на него можно положиться, тем более что, помещая в частные руки, он не будет связан выбором сюжетов. <br><br>

Московские художники, слышу, негодуют на мою покупку верещагинских этюдов, да, кажется, и петербургские тоже, судя по некоторым выражениям, проскользнувшим в письмах двоих из них. Перов прямо в глаза говорит, что на меня обижаются, что я хочу в галерее какими-то заплатами загородить хорошие картины. Какой-то Прем присылает открытое письмо с выражением удивления, что люди, затрачивающие десятки тысяч на картины, жалеют истратить десятки рублей для очистки грязи у своего дома. (Грязи же не только не было у нашего дома, но и не у соседнего, а через дом была действительно куча грязи. Вероятно, по понятию этого господина, мне следует – в моем положении бросающего деньгами – очистить грязь со всей улицы на свой счет.) В «Голосе» была похвальная обо мне статья, в ней говорилось, что будь я в Париже, что в честь меня вышли бы тотчас шляпы или какие-либо платья, и потому очень рекомендовалось булочникам (это было перед Пасхой) поскорее наготовить куличей или других каких праздничных пирогов с моим именем. <br><br>

<h3>Кто действительно прав, покажет только время! </h3><br>

Вчерашняя опера «Борис Годунов» довольно странная; вся по большей части из страшных диссонансов. Последователи Вагнера, желая быть оригинальными, доходят черт знает до чего! Но нельзя сказать, чтобы автор не имел таланта. Талант, он, по моему мнению, имеет и может быть большой, но не имеет хорошего музыкального образования. Впрочем, я говорю ужаснейшую чепуху! Не имея и азов в музыке, можно ли рассуждать о музыкальном образовании? Но так как хорошо или дурно можно находить, и не зная музыки, то мне некоторые места понравились, а четвертый акт (всех пять) даже весь понравился. <br><br>

Слышал новую оперу Серова, «Вражью силу», исполненную на фортепиано и спетую буквально всю им самим. Возвратился от него в 4-м часу утра. Я в восторге, – это так ново, оригинально и прекрасно! Да, я угадал, что портрет Серова должен быть в нашей коллекции, но портрет вышел неудовлетворительный; я желаю с него лучшего портрета! Что мне за дело, если Серов имеет странности (кто не имеет их?); что мне за дело, что он самолюбив, хвастлив до смешного, может быть, но он, по-моему, талант несомненный и огромный! <br><br>

В пятницу был в русском концерте (четвертом по желанию публики и в пользу рабочих). Чрезвычайно приятное чувство ощущал, слыша первый раз русскую музыку в столице света (в Париже, 1878 – Chief Time). Но еще более приятное до слез чувствовал я, глядя, что эта чудесная зала принадлежит свободному народу, что тут все хозяева и нет ни одной ливреи в первых рядах. <br><br>

Я, как уже говорил, очень был бы рад, если бы ничего не брали у меня на Парижскую выставку. Вы не можете себе представить, сколько хлопот и возни снимать, укладывать, привинчивать и т.д.; еще большие хлопоты по возвращении вещей, промывка, починка рам, снова ввинчивать кольца, наблюдать, чтобы должный наклон был при новой развеске и пр., и пр. Да почти год смотреть на безобразно оголенные и запятнанные стены. <br><br>

Берегите галерею и будьте здоровы (последние слова Павла Третьякова, 1898 – Chief Time). <br><br>


<h2>О деньгах</h2><br>

Кстати, о моих средствах: слово «громадные» весьма растяжимо, не говоря о Фон-Мекках и Дервизах, в Москве многие богаче моего брата, а мои средства в шесть раз менее моего брата; но я никому не завидую, а работаю потому, что не могу не работать. <br><br>

Имею ли я право быть тороватым? Деньги, какие я трачу, – не мои. Это деньги рабочих фабрики Третьяковых. Галерею создал не я, а они. Я – только доверенный их. И наживаю я деньги для того, чтобы нажитое от общества вернуть народу. В виде полезных учреждений. <br><br>

Мне деньги достаются большим трудом, частию физическим, но более нравственным, и может, я не в силах более продолжать торговые дела, а раз кончивши их, живя на доходы с имений, я не в состоянии буду тратить на картины ничего. <br><br>

Вы знаете, я никогда не разыгрывал роли покровителя искусства; всегда старался приобретать, насколько возможно, дешевле и вперед буду так же. Я не концессионер, не подрядчик, имею на своем попечении школу глухонемых и обязан продолжить начатое – собирание русских картин, – вот почему я вынужден поставить денежный вопрос на первый план. <br><br>

А уступочки не будет? Предлагаю не потому, что находил бы несправедливым более платить, а потому что нужно же мне умерить свои расходы на созидание коллекции! Невмоготу становится! И вперед таких безумных трат, как верещагинские, не услышите. <br><br>

<h3>Уступить мне, не все равно, кому другому, мне некоторые художники и бесплатно отдают, так как это не мне, Обществу Русскому. </h3><br>

Бескорыстие художников лично ко мне (я полагаю это делается не иначе, как ради цели моего собрания) мне очень нравится и оставляет светлое воспоминание… В особенности подобное отношение для меня было важно в 50–60-х годах, и если было бы иное, подобное теперь складывающемуся, то, весьма вероятно, моего собрания и не существовало бы. Теперь оно уже волей-неволей должно продолжаться – попало на такую зарубку. <br><br>

Я менее чем кто-нибудь желал бы бросать деньги, и даже не должен сметь это делать. Все, что я трачу и иногда бросаю на картины, – мне постоянно кажется необходимо нужным. <br><br>

Я трачу на картины, тут цель серьезная, может, она исполняется недостаточно умело, это другое дело, да к тому же деньги идут к трудящимся художникам, которых жизнь не особенно балует... Но когда тратится ненужным образом хотя бы рубль (к расточительству Третьяков относил, например, покупку загородного имения – Chief Time) – это мне досадно и раздражает меня. <br><br>

Деньги дать взаймы мне не подходит. Я никому не даю. Мне 64 года, здоровье слабеет, желаю, чтобы по смерти не было никаких неоконченных счетов. <br><br>

Цифры хороши только тогда, когда они точны. <br><br>

Долг Васильева такая безделица, что я мог бы и не помнить о нем и не заявлять, но я иногда, и очень часто, бываю мелочен: я желаю, чтобы за Васильевым у меня не оставалось ни копейки потому, чтобы светлая память о нем не задевалась оставшимся долгом. <br><br>

На аукционе, как за карточным столом, рассудок в пятки уходит, и потому я дал зарок на аукционы не ходить. <br><br>

Нехорошая вещь деньги, вызывающая ненормальные отношения. <br><br>

<h2>О семье</h2><br>

Раз есть семья, то постоянно жди и жди препятствий, и потому, если кто может ради идеи все другое самое близкое сердцу отодвинуть на второй план, – пользуйся первой удобной минутой и не оглядывайся. <br><br>

Свадьба дочери и смерть единственного сына, почти одновременно совершившиеся, перевернули всю нашу жизнь; от последнего несчастия и теперь опомниться не можем. <br><br>

Друг мой бесценный, сокровище мое ненаглядное, душа моя Верочка (жена Третьякова – Chief Time), еще и двух недель не прошло, как я расстался с тобой, а как будто год не видал тебя! Вот только что и отравляет путешествие – это разлука с тобой и девочками, но главное с тобой. Когда живешь вместе, то, кажется, что ж такое не видаться две – три недели. А вот как пройдут эти недели, так и выходит совсем другое, то есть чувство очень дрянное. <br><br>

Я всю жизнь не мог решить, что мне дороже – галерея или она? Теперь я вижу, что она мне дороже (у постели больной жены, 1898 – Chief Time). <br><br>

<em>Текст: Зоя Лисина, из писем и завещания Павла Третьякова.<br>
Материал был опубликован в федеральном издании Chief Time за август 2012 года.</em><br><br>


Livejournal
(Голосов: 1, Рейтинг: 3.3)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале
Важной отличительной чертой Chief Time является подход редакции к материалам: они уделяют особое внимание персонам с интересными и нестандартными идеями в работе и своей жизни в целом...

Филипп Кальтенбах, генеральный директор ООО «Индезит РУС»