бизнес журнал

Царский крестник

Царский крестник

Легенда самарской губернии
...в сутолоке провинциальной жизни

Жизнелюб, строитель дорог, помещик-реформатор, очеркист и писатель, Гарин-Михайловский не думал об успехах и неудачах.

Вечером 26 ноября 1906 года на квартире у Михайловских собрались гости, спорили об искусстве, о театре. Разъехались уже ближе к четырём ночи. А уже в девять утра хозяин дома как ни в чём не бывало сидел за письменным столом и работал, потом вышел к обеду, шутил с детьми, смеялся. На замечание кого-то из домашних, дескать, не бережёшь ты себя, не отдыхаешь, отмахнулся. Мол, в могиле отдохну... В десятом часу вечера собрался и уехал в редакцию журнала, где обсуждалась его новая пьеса. Взял слово, высказался, потом вдруг почувствовал себя плохо – «подкатило». Вышел в соседнюю комнату, прилёг на диван и – умер, два с небольшим месяца не дожив до пятидесяти пяти. Средств на его похороны у семьи не оказалось, пришлось собирать деньги «по подписке» – кому сколько не жаль.

Совсем не такой видел судьбу своего первенца отец Ники Михайловского, николаевский генерал, чрезвычайно гордившийся тем, что крёстным отцом его сына был сам император. Впрочем, отца не стало, едва сын перешёл в третий класс гимназии. Накануне смертного часа он позвал к себе Нику и, с трудом переводя дыхание, произнёс: «Запомни, пойдёшь против царя – прокляну из гроба». Со смертью отца закончилось детство – теперь нужно было во всём полагаться на себя.

Конец шестидесятых и семидесятые годы позапрошлого века, на которые пришлась пора становления царского крестника Ники Михайловского, в учебниках истории обычно именуется «по реформенной эпохой». Дескать, всё самое главное уже произошло, осталось позади, а теперь приходилось подводить итоги и «по капле выдавливать из себя раба». Это и так, и – не так. Да, манифест об отмене крепостного права был позади, но... Раскольниковы спали и видели себя наполеонами, приготовляя топоры для проверки своих теорий. В доме Облонских – и не только в нём одном – царили хаос и сумятица. Люди сходили с ума. Прошлое – прошло, будущего не предвиделось. Поступив на юридический факультет Санкт-Петербургского императорского университета (всего через каких-то пять-шесть лет после героя «Преступления и наказания»), год спустя Михайловский оставил его. Мёртвые науки казались ему невыносимыми, факультет ненужных вещей тяготил. Юноша искал настоящего дела. Поиски этого дела привели его в Институт инженеров путей сообщения.

Железная дорога пришла в Россию в те же «пореформенные годы», пугая, и даже ужасая – своей мощью, поставившей мир с ног на голову, и – этой же мощью восхищая. На тех, кто имел даже малейшее отношение к поездам и рельсам, в эти годы смотрели, как на богов. Дорога давала надежду. С её помощью можно было попытаться соединить расколотое, соединить осколки, на которые разлетелась Россия.

Окончив институт, молодой инженер-путеец получил назначение помощником начальника участка на строящуюся железную дорогу и с жаром взялся за дело. Но менее, чем через два года, разругавшись, был вынужден подать в отставку: концессионеры, на деньги которых строилась дорога, экономили на всём. Качество работ их не волновало, за него они ответственность не несли. Михайловскому, обеспокоенному халтурой, начальник предложил участие в подряде и барышах, мол, свои люди – не обидим... Михайловский ответил отказом и хлопнул дверью. Разразился скандал, стоивший строптивому правдоискателю места.

Но к проектированию и строительству дорог Михайловский ещё будет возвращаться. Урал, Казань, Сибирь, Поволжье, Крым – профессия инженера бросала его из одного конца страны в другой, и где бы он ни оказался, везде горячо и убеждённо отстаивал свою точку зрения. «Изыскания всё равно что война, – говорил Михайловский. – Не меньше восьми процентов изыскателей навсегда сходят со сцены – от нервного расстройства и самоубийств. Восемь процентов. Это процент войны...». Но сам Михайловский старался сохранять спокойствие – на войне как на войне. Только однажды на лице царского крестника видели нескрываемое разочарование: по возвращении из дальней экспедиции он был приглашён во дворец, к царю. Долго и тщательно готовился к этой встрече, составлял проекты, проверял расчёты. «А что, Николай Георгиевич, – спросил его вельможный тёзка, – много ли корейцы пьют вина?». Остальные вопросы были в этом же духе.

На самарскую землю Михайловский впервые вступил в конце 1882 года. Женившись на дочери самарского помещика Чарыкова, он уволился с инженерной службы и решил заняться сельскохозяйственной деятельностью. Весной 83-го Михайловские стали владельцами имения близ деревни Гундуровки Бугурусланского уезда. И снова – на войне как на войне. Работать, чтобы кипучей деятельностью спасти страну от распада, а человека – от безумия. Новые способы обработки земли, сельскохозяйственные машины, щедрые ссуды неимущим, школа для крестьян, больница, ясли, библиотека... Но итогом этой борьбы за рациональное хозяйство стали не только высокие урожаи. Благодарные крестьяне... жгли своего помещика, обращая в пепел все его труды и старания. Непонятный благодетель казался им более опасным, чем свои, понятные, мироеды. Разочаровавшись в деревне, Михайловский был вынужден отступить и здесь: перевёз семью в город и отправился в министерство путей сообщения просить о назначении его на должность.

Неудача в сельскохозяйственной деятельности, постигшая Михайловского в Самарском крае и поставившая крест на его иллюзиях сельского хозяина, который мечтал о том, чтобы «повернуть реку жизни» хотя бы в Гундуровке, неожиданно обернулась другой стороной и дала жизнь писателю Гарину. Описав свои деревенские разочарования в повести, Михайловский передал её в Москву, где повесть была горячо одобрена столичными литераторами. А один из них – Константин Станюкович – даже лично приехал в Гундуровку, чтобы познакомиться с автором и предложить ему опубликовать это и другие произведения Михайловского в столичных журналах. Сейчас же придумали и псевдоним для начинающего беллетриста – Гарин, от имени годовалого сына Георгия, или Гари, как звали его в семье. А уже пару лет спустя в России не было ни одного грамотного человека, который не прочёл бы «Несколько лет в деревне» или «Детство Тёмы» Гарина-Михайловского.

Отважный изыскатель и талантливый писатель, Михайловский был неординарным человеком, умевшим влюблять в себя многих из тех, кого встречал на своём пути. Рассказывали, что его обаянию поддавались даже кредиторы, до последнего ждавшие расплаты и прямо-таки любившие его. Однажды один из них, коммерсант, живший в Америке, придя в отчаяние, явился к задолжавшему ему крупную сумму должнику с намерением во что бы то ни стало выбить долг или пустить ему пулю в лоб. Каково же было удивление свидетелей этой встречи, когда спустя полчаса после беседы тет-а-тет, сияющий от счастья кредитор, прощаясь, обнимался с Михайловским, которому дал ещё денег сверх прежнего...

Текст: Михаил Перепёлкин
Фото: архив
Материал был опубликован в региональном выпуске журнала Chief Time Самара за июнь-июль 2012 года




Livejournal
(Голосов: 3, Рейтинг: 3.56)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале

От имени Банка Интеза поздравляю всю команду премии «Шеф Года» с 10-летним юбилеем и лично ее основателя Тимофея Каребу! Предприниматели – это основа современной экономики, и премия «Шеф Года» помогает отмечать лучших в широкой гамме номинаций – это и «Прорыв», и «Забота», и «Меценат», и «Заслуженный» и «Молодой» шеф... 

Леонид Чен, И.О. Управляющего Северо-Западным филиалом Банка Интеза