бизнес журнал

Вадим Финкельштейн

Вадим Финкельштейн

Основатель и президент спортивной лиги Микс-файт M-1 – о кооперативах, эмиграции и невозможности совместного бизнеса с Евгением Финкельштейном, президентом концертной компании PMI и родным братом. 

На мой вопрос, кем он себя представлял в детстве, бизнесмен, владелец лиги «боев без правил» и менеджер всемирно известного тяжеловеса Федора Емельяненко, на секунду задумавшись, отвечает: «Рок-музыкантом точно не хотел». Никем, говорит, не представлял себя в будущем, все как-то постепенно складывалось. И добавляет: «Хотя, конечно, трудностей было много – приходилось и спаржу собирать, и помидоры…».

Спаржу?! 

Пришлось собирать. Когда приехал в Голландию. Мне было чуть больше двадцати лет. Когда стремишься к чему-то, не думаешь так: «Буду я тем-то или тем-то». Но если делаешь что-то свое, всегда надеешься, что у тебя получится. Не могу сказать, что я стремился к успеху изначально. Я пытался что-то делать, творить. Приходили в голову всякие идеи вроде «Надо придумать свой энергетический напиток», «Надо создать свою организацию по боям» и все в таком духе. Сделать то, чего еще никто не делал. Стандартный бизнес, например торговля мясом – вот это мне скучно. А построить кораблик (Финкельштейну принадлежит петербургский ресторан-корабль «Летучий Голландец» – Chief Time), быть в этом пионером – интересно. Меня это вдохновляет. 

Как вы первые деньги заработали? 

Так получилось, что все мои родственники работали в торговле и меня устроили учеником мясника. После восьмого класса, мне было тогда 14 лет. 

Я ОТРАБОТАЛ СЕМЬ ЛЕТ МЯСНИКОМ, ПОТОМ ПОШЕЛ РАБОТАТЬ ЗАВЕДУЮЩИМ В МАГАЗИН


А свой бизнес когда развивать начали? 

С бизнесом тогда сложно все было. Я отработал семь лет мясником, потом пошел работать заведующим в магазин. Руководил пятью отделами: мясо, рыба, овощи, фрукты и вино. Отработал там года два или три, а потом началась перестройка, пришло время кооперации. Я все бросил и побежал в кооператоры. Торговал фруктами и овощами. У меня было 15 ларьков, два овощных базара, три грузовика. Мой кооператив назывался «Аромат». А потом все бросил и уехал в Голландию. 

Зачем? Ведь и тут все складывалось. 

Тогда все хотели уехать. Запад манил, я ждал от него чего-то нового. 

Да и сейчас, мне кажется, все хотят уехать. 

Сейчас все хотят вернуться. В то время наоборот – все жили этим Западом, покупали у фарцовщиков джинсы, рубашки и жевательную резинку. Баночку из-под кока-колы в сервант ставили как музейный экспонат. Казалось, что на Западе все намного круче. А здесь с кооперативами было много трудностей, у меня в том числе. Никто не понимал, поддержки для предпринимателей не было. У меня вот такой пример есть, реальный. Я открыл узбекский ресторан, когда эта кухня была практически не представлена в нашей стране. Сделал летнее кафе, где работали узбеки, готовили плов, шашлыки. Все очень аутентично. Потом выяснилось, что через дом жил какой-то чиновник и его супруге был неприятен запах еды из моего заведения. И его просто закрыли: пришло постановление о закрытии ресторана, так как «людям пахнет». Из-за подобных историй и настроения не было бизнес развивать. Рэкет опять же. Поэтому я плюнул и уехал. 

Так просто? 

Не особенно-то и просто это было. Чтобы выехать за границу, надо было получить в ОВИРе разрешение. Даже в Болгарию могли не выпустить, особенно с фамилией Финкельштейн. У меня появилась возможность уехать в Голландию – я не сам эту страну выбрал. Визу мне пришлось купить за пять тысяч рублей. Автомобиль «Нива», например, стоил тогда в магазине восемь тысяч, а на рынке – девять-десять. 

И что, там лучше оказалось? 

Да нет, конечно. Наоборот. Чужая страна, языка не знал, куда идти – тоже. Чтобы заработать, собирал клубнику, помидоры, спаржу, потом устроился фасовать мясо. И это после того, как у меня в России был свой бизнес, какой-никакой. Все-таки, будучи кооператором, я жил – не тужил. Миллионером, конечно, не был, но ни в чем себе не отказывал. А в Голландии пришлось мясо фасовать с пяти утра до двух дня, по десять тонн в день, за 300 гульденов (это примерно 150 долларов) в неделю. 

Не хотелось все бросить? 

Нет, я все эти трудности по молодости не воспринимал как-то негативно. Можно сказать – был к ним готов, понимал, что надо с чего-то начинать. Потом в 1991 году начал машины возить в Россию. Объединился с братом и еще несколькими партнерами. Тогда у нас уже был парк в сто машин, которые мы продавали морякам и туристам. Потом в России начал расти спрос на водку, спирты, колбасу… Так постепенно стали заниматься бизнесом. 

Вадим Филькенштейн

Вот автомобилями вы вместе с братом занимались, а как же дальше ваши пути разошлись? 

Женя всегда больше тяготел к дискотекам, развлекательному бизнесу. В начале девяностых он приехал в Петербург, нашел партнеров, в 1994-м клуб открыл в Петербурге. В общем, он стал своим делом заниматься, а я был в Голландии и занимался своими делами. 

Не хотелось бы что-то общее делать?

Лучше по отдельности. У нас и интересы совсем разные. Если бы бизнес нам передали по наследству, мы, безусловно, продолжили бы дело, сохраняя традиции. Но традиций никаких нет, в нашей стране все это было зарублено в свое время. 

А советы вы друг другу даете?

Конечно, я часто к Жене обращаюсь. Он же лучше в медийных вещах разбирается – рекламой занимается, концерты организует. Если я делаю два-три мероприятия в год, то брат – пятнадцать в месяц. Поэтому, конечно, я советуюсь с ним по таким вопросам. 

Соревнуетесь с ним? Или, может, в детстве такое было? 

Я – нет, а насчет Жени не знаю. У меня машина появилась, когда мне еще восемнадцати не было, да и деньги всегда были, пусть и не сумасшедшие. Женя меня на шесть лет младше, но не думаю, что у него был соревновательный инстинкт – скорее стремление чего-то добиться. Которое, как видно сейчас, не пропало зря. Женя многого добился, он молодец. 

Вы бы хотели, чтобы сыновья продолжили ваш бизнес? 

Конечно. Я хотел бы, чтобы они продолжали развивать в России mix fight. Правда, этот бизнес довольно сложный, специфичный, так что им будет непросто. 

ЛЕТ СЕМЬ НАЗАД МОИХ БОЙЦОВ СЧИТАЛИ КАКИМИ-ТО ГОПНИКАМИ, НЕ ПУСКАЛИ В СПОРТЗАЛЫ, ГДЕ ТРЕНИРОВАЛИСЬ САМБИСТЫ И ДЗЮДОИСТЫ


А если бойцами захотят стать – не будете против? 

Да ради бога. Только они не захотят. Оба не особенно любят спорт, пинками заставляем их теннисом заниматься. Но вот дальше развивать и продвигать бои в России – это было бы здорово. 

Был у вас в жизни момент, который поменял вектор развития? 

Таких моментов в жизни много было, но я не придаю им особенного значения. То, что первым пришло в голову, – это момент, когда я встретил своего партнера Аппи. Он и предложил мне организацию боев. Я тогда вообще ничего об этом не знал. Меня пригласили как спонсора, когда я раскручивал свой энергетический напиток. Идея показалась мне очень классной: хотя к началу девяностых этот спорт пришел в упадок, в России всегда были Иваны Поддубные и кулачные бои. Первое соревнование состоялось 1 ноября 1997 года. В этом году у нас юбилей – 15 лет лиге. Будем отмечать, соберутся лучшие бойцы. Так что это очень важное событие – встреча с человеком, благодаря которому вся жизнь пошла немного иначе. 

Вы так увлеченно про бои говорите…

Да, сейчас это мое самое сильное увлечение. У меня есть, конечно, и другие проекты: магазины, компания по производству пирожных и тортов. Но бои – это мой приоритет. Арену планирую построить, в виде ринга, компактную, вместимостью 2–3 тысячи человек. 
Это будет целый комплекс – с гостиницей, яхт-клубом. Кстати, сейчас подписываю договор с компанией Van Dutch – это шикарные лодки, которые я хочу привезти в Россию и стать эксклюзивным дилером. Сама по себе арена, как и все такие сооружения, экономически невыгодна. Чаще всего они существуют за счет госбюджета. Но любой проект может быть успешным: надо просто доводить дело до конца, не бросая на полпути. В бизнесе бывают плохие времена, бывают хорошие, но это необходимо пройти. У меня ведь тоже трудностей много было. 

А с боями какие трудности возникали? 

Меня многие считали бандитом, раз я боями без правил занимаюсь. Саму концепцию не понимали: думали, ребята головы друг другу откручивают. Потихоньку восприятие поменялось, и я выиграл, заработав статус пионера, который открыл mix fight для России. Лет семь назад моих бойцов считали какими-то гопниками, не пускали в спортзалы, где тренировались самбисты и дзюдоисты. А сейчас все перешли на смешанные единоборства, потому что это модно. 

Трудно руководить вашими бойцами? С виду ребята довольно суровые. 

Неправда. Все они нормальные, воспитанные ребята. 

Но встречаются же, наверное, и не очень спокойные? 

Бывают такие, но я стараюсь с ними не иметь дела. Они обычно идут куда-нибудь в криминал. Наши все порядочные, скромные. Возьмем Федора (Емельяненко – Chief Time) – боец номер один в мире, а в жизни тебе не нагрубит никогда. Интеллигентнейший человек. Бои – это его работа, такая же, как и у легкоатлета, например. 

А мне всегда казалось, что для победы боец должен быть агрессивным

Наоборот. Это – искусство. Оно так и называется: Mixed Martial Arts, смешанное боевое искусство. Ты должен обыграть соперника, обмануть, обхитрить – как в шахматах. Сила тоже важна, но она совсем не гарант победы. 

Интервью Яна Акстилович
Фото архив Вадима Финкельштейна 


Читайте также: 



Livejournal
(Нет голосов)


Комментарии:


Ваше имя: 

Введите Ваше сообщение

:








Журнал Chief Time для iOS Журнал Chief Time для Android

 

ht
отзывы о журнале
x
отзывы о журнале
Спасибо команде Chief Time за полезную  деловую информацию, за возможность иметь представление о том, что происходит в деловой среде нашего города, о людях, которые  создают эту среду. 

Эльчин Алескеров, генеральный директор стоматологической клиники Dental House